Skip to content
 

Прости меня, мама

Прости меня, мама, прости... «Прости меня, мама, прости» — мы редко произносим слова прощения или, наоборот, часто, слишком часто и не даем отчет словам, «прости меня, мамочка, прости».  Мы знаем, что мама всегда простит. Взрослеем же мы лишь после ухода мамы и лишь тогда настает момент, потребность еще просить прощения, уже по-взрослому, навсегда.

  Дорогие мои друзья и гости сайта «Ангел Света», если вы читаете эту статью, остановите мгновение, наберите номер телефона и позвоните своей маме, своим родителям, поговорите с ними, скажите, как вы их любите, поделитесь своими радостями и бедами, поинтересуйтесь их жизнью, здоровьем; спросите, чем можете помочь — они так ждут вашего звонка, вашего прихода, пока мама рядом, пока она здесь, пока не наступила пора просить прощения по-взрослому…

 …И тогда приходят слова от сердца, те слова, о которых и не думалось в суете, когда мама была рядом:

  • Мама, прости меня, что не всегда была рядом с тобой!
  • Мама, прости меня за все глупые и обидные слова, которые я тебе говорила!
  • Мама, прости меня за мои поступки по отношению к тебе.
  • Прости меня, мама, что не дозвонилась, не перезвонила.
  • Прости меня, мама, что никогда не было времени на то, чтобы просто поговорить с тобой!
  • Прости милая моя мамочка, за то, что я не успела тебе много сказать! Господи, как много мне нужно рассказать тебе! Мама, я влюбилась! Мама, я разлюбила! Мама, я закончила университет с отличием! Мама, я устроилась на работу! Мама, мне больно! Мама, я так счастлива! Мамочка, у меня все получилось! Мамочка, есть столько моментов, о которых я хочу рассказать тебе! Я устала говорить с тишиной!
  • Прости меня, мама, за то что я не совсем такая, которой ты хотела бы меня видеть!
  • Мамочка, я хотела бы, чтобы ты гордилась мной!
  • Мама, я помню твои руки! Самые нежные, ласковые руки в мире! Мама, я хочу обнять и поцеловать тебя! Я хочу погладить тебя по голове. Я хочу сказать тебе:«На всякий случай! Спокойной ночи, дорогая моя, любимая, самая лучшая на свете, мамочка!» И я хочу услышать в ответ:«Спокойной ночи, доченька». А твоя песня-колыбельная из детства «Лунные поляны, ночь, как день, светла… спи, моя Светлана, спи, как я спала; в уголок подушки носиком уткнись… звёзды, как веснушки, мирно светят вниз. Догорает свечка… догорит до тла, спи мое сердечко…спи как я спала»
  • Мамочка, я уверенна, что ты стала моим Ангелом-Хранителем. Ты защищаешь меня от неудач и поражений. Как и всегда, с момента моего рождения!
  • Мамочка, милая моя, ты всегда со мной,  в моем сердце!

Прости меня, мама

«Мамочка, дорогая моя, любимая, прости меня». Вот уже семь лет я сижу на полу у ее ног, целую хрупкую руку с выпуклыми синими жилками и реву. А она, маленькая, изглоданная смертельной болезнью, гладит меня второй рукой по голове… и молчит. На этом свете она мне уже ничего не скажет…

Она всегда была, есть и будет главным человеком в моей жизни. Может, именно поэтому у нас с ней все время клокотали какие-то шекспировские страсти.

Нет, в детстве-то все было ясно: папа все может, мама самая красивая, они всемогущие и всезнающие. И самое главное — чтобы они на тебя не сердились. Любой ценой. «Ма-аам, ну прости, пожалуйста, я больше не буду!» — «Чего ты не будешь?» — «Ничего не буду!» Тут Луну с неба пообещаешь, лишь бы не нарушилась связь со своим божеством, источником света, тепла и всех мыслимых и немыслимых благ.

Но как же рано дает о себе знать Адамов грех! Когда твой семилетний старший брат кидается на звук открываемой двери в коридор и торопливо заглушает твое младенческое верещание из комнаты воплем: «Мам, не слушай ее, она все врет!», он ведь еще не знает, что когда-то в Эдеме вот так же прозвучало: «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел»… И это была катастрофа. А всего-то и нужно было сказать: «Прости меня, мама!» Но когда тебя застукают с поличным над осколками любимой маминой вазы, ты, несмотря на очевидное, будешь, как партизан на допросе твердить: «Это не я». Почему так мучительно невозможно выдавить из себя: «Прости, мамочка»? Почему так не верится, что простят?

Прости меня, мама, прости!

А потом начался подростковый ад. Ниспровержение кумиров. Борьба за независимость. Свобода на баррикадах. Да разве только у меня? Вот читаю френдленту на «Фейсбуке»:

«Мне было 16 лет. Родители не пустили меня в компанию отмечать Новый год. Это был первый Новый год после смерти бабушки и отъезда моей сестры в другой город. Папа пришел домой с тортом и шампанским. Он был очень веселый. Но мы с мамой ругались весь вечер до его прихода. Я заявила, что мне плевать на праздник, и отправилась спать. Мама с папой поссорились… Часов в 10 вечера ко мне пришла моя соседка-подруга и позвала к себе… Я оделась-накрасилась и ушла. Это был такой веселый НГ! А когда я пришла домой утром, то увидела на столе непочатую бутылку шампанского и нетронутый торт…»

Прости меня, мама, прости!

У кого из нас не было таких историй? Кто не давал себе страшных клятв, что никогда не будет «таким, как они»? Но как же от этого было худо и одиноко! И сколько нужно было набить себе шишек и хлебнуть горя, чтобы наконец понять, что, узнавая в себе папу или маму, не нужно выжигать это каленым железом — ни к чему хорошему не приведет.

И кто в этом ради самоутверждения не кидал страшное:«А я вас просила меня рожать?!» — в лицо… родителям? Или Тому, по Чьей воле я, вот такая, как есть, единственная и неповторимая, родилась именно у этих моих родителей и не могла появиться на свет иначе? Можно сколько угодно спорить, совершаются ли браки на небесах, но то, что в жизни и смерти только Бог властен, это у нас даже атеисты знают.

Прости меня, мама, прости!

Ох, прав, прав был Федор Михайлович: «И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной…»

А ведь разобраться, из-за чего бушевали такие страсти? Ну не хочешь ты «жить, как они», не в радость тебе синица в руках — так выпусти ее и отправляйся искать своего журавля. Но ты, зажав фигу в кармане, ноешь, злишься и, чувствуя себя глубоко несчастной, обвиняешь во всем тех, кто, оберегая от болезненных столкновений с суровой действительностью, спеленал тебя своей любовью, как смирительной рубашкой. И кажется, невозможно высвободиться из этих пут. Ну, правда, как освободиться от тех, кто тебя любит?.. Но разве лучше принять их любовь как ярмо, изнемогая под ним и ненавидя тех, кто его тебе навязал?

Только вот незадача: если свобода — это возможность идти, куда ты хочешь, для начала неплохо бы понять, а куда, собственно, ты хочешь? Но человек соткан из противоречий, в нем каким-то загадочным образом уживается желание жить спокойно — пусть даже в тюрьме, и стремление рвануть через все преграды «в даль светлую».

Вот на что ушла юность… И непонятно, чем бы все это кончилось, если бы не Встреча. Та самая, о которой писал митрополит Сурожский Антоний. Как легко было покаяться Ему, но как же трудно давалась такая простая наука — просить прощения у самых любимых, самых родных.

Нет, правда. Вот канун первого в моей жизни Великого поста. Прощеное воскресенье. Я, конечно, читала, что когда-то монахи, уходя на время поста в пустыню, просили друг у друга прощения, как перед смертью. Но мы-то в пустыню не уходим и помирать вроде не собираемся, но почему-то заученно повторяем: «Прости меня, Христа ради». И произносим, как роботы: «Бог простит. Ты меня прости». Пароль — отзыв, Юстас — Алексу… Зачем? Какой в этом смысл? Ведь я с этими людьми едва знакома, я вовсе не чувствую себя перед ними виноватой — я просто еще не успела ничем их обидеть. А те, кого успела… Как к ним с этим прийти? Они же о моей церковной жизни слышать спокойно не могут, опять ведь поругаемся…

Прости меня, мама, прости!

И так из года в год. Когда ничего невозможно объяснить. Когда родные — не близкие. Когда «прости» застревает в горле, и можно лишь уткнуться в теплое мамино плечо — «Мамочка, я просто так посижу, ладно?» Кто бы мне тогда сказал, что в шестьдесят лет моя мама покрестится и еще почти два десятка лет будет молиться за свою непутевую дочь — не поверила бы. Как не поверила, когда решила пожить послушницей в монастыре, маминому «не твое это». А оказалось и правда — не мое.

Когда-то меня возмущало: почему это я всегда должна просить прощения? Почему она никогда не чувствует себя неправой? Где справедливость? Зачем мы вообще даны друг другу, если так друг друга мучаем?

Наверное, я когда-нибудь это пойму — там, на той невидимой мне пока лестнице, по которой она так просила меня помочь ей подняться, сжимая мою руку в последнюю свою здешнюю ночь. «Пойдем же… пойдем…» — шелестели ее пересохшие губы, и почти бестелесное уже тело все тянулось оторваться от подушки — вслед за устремленным куда-то вне границ стен и потолка осмысленным напряженным взглядом. И этот урок смерти был последним даром ее материнской любви. Она подвела меня к самой последней черте… и ушла за нее. А я осталась, чтобы никогда уже не смочь жить так, как жила раньше. И это — плата за ученичество. Ведь невозможно по-прежнему бездумно тратить время и силы на всю ту мишуру, которая еще вчера заполняла твое существование, когда так явственно видишь впереди смерть, с которой должно столкнуться твое «я», пусть даже ты и понимаешь, что там — жизнь, большая, чем твоя собственная, но чтобы прорваться к ней, нужно сначала умереть, и ты теперь точно знаешь, как это страшно и трудно. Впрочем, об этом гораздо лучше меня уже сказал митрополит Антоний: «Мы оставлены, чтобы все, что мы видели, что слышали, что пережили, могло умножиться и распространиться и стать новым источником света на земле. Но если мы можем со всей правдой, искренне сказать, что усопший был для нас сокровищем, — тогда наше сердце должно быть там, где наше сокровище, и мы должны вместе с этим человеком, который вошел в вечность, жить возможно полнее, возможно глубже в вечности. Только там мы можем быть неразлучны. Это означает, что по мере того, как все большее число любимых нами людей покидает это земное поприще и входит в непоколебимый покой вечной жизни, мы должны все больше чувствовать, что принадлежим тому миру все полнее, все совершеннее, что его ценности все больше становятся нашими ценностями. И если один из любимых носит имя Господа Иисуса Христа, если Он — одно из самых больших наших сокровищ, тогда, подобно апостолу Павлу, мы поистине можем, еще будучи на земле, устремляться всецело, всем сердцем, и умом, и плотью, к тому дню, когда соединимся с Ним уже неразлучно».

Автор: Борисова Марина
 

Прости меня, мама

Прости меня за всё на свете мама,
Прости меня, мама, я так была глупа.
По глупому я наносила раны,
Ты всё прощала мамочка моя.
Ты всё в своей душе носила
Украдкой слёзы утирала с глаз
А я даже прощенья не просила,
Обиды наносила много раз.
Я о тебе не думала родная,
Спешила для себя лишь только жить.
А ты прощала, не напоминала
Ведь только мама может так любить.
И в жизни беспощадной и жестокой
Одна лишь ты мне выжить помогла
Я часто оставалась одинокой
И снова силы, у тебя брала.
Ты зашивала порванные крылья
С любовью, чтобы крепче нить была.
Ты помогала сказку сделать былью,
А я тебя совсем не берегла.
Прости же мама глупенькую дочку
Я всё исправлю, только ты прости
Чтобы тебе не плакать горько ночью
Любимая ты больше не грусти.
Автор Ольга Бондаренко
 Берегите своих матерей! Говорите им достойные слова, пока еще можете слышать их голос в ответ! Очень тяжело разговаривать с ТИШИНОЙ!

 Прости меня, мама, прости…

Слова Берта Хеллингера ко Дню Мамы:

Благодарность заре жизни

Дорогая мама,

я принимаю это от тебя,

всё, единое,

со всем, что к этому принадлежит,

и по полной цене, которой это стоило тебе

и стоит мне.

Я сделаю из этого что-то на радость тебе

(и в память о тебе).

Это не должно было быть напрасным.

Я держу это крепко и с почтением,

и, если мне будет позволено, я передам её дальше, как ты.

Я принимаю тебя как мою мать,

и ты можешь принять меня как твоего ребенка.

Ты — верная для меня,

и я — твой правильный ребенок.

Ты — большая, а я — маленький(ая).

Ты даешь, я — беру, дорогая Мама.

Я рад(а), что Ты нашла моего папу. Вы самые Правильные для меня.

Только Вы!

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Написать отзыв